• Центр Діскавері
    Центр Діскавері
  • Discovery Center
    Discovery Center
  • Центр Дискавери
    Центр Дискавери

Альбом зарисовок «Сумасшедший портной»

2013_art_dmitrieva_001

Мы приводим серию иллюстраций Натальи Дмитриевой к хасидской притче «Сумасшедший портной», а также ее статью «Черты волшебной сказки в хасидском рассказе «Сумасшедший портной» Якова Шехтера». О том, как «рождались» эти иллюстрации она рассказывает следующее:

Игорь Анатольевич Козловский несколько лет (в 2003 – 2005 гг.) вводил нас в курсе субботних лекций для «Центра Дискавери» в мистическую традицию иудаизма. Глубокое погружение обычно связано с тем, что от слов я перехожу к визуальным образам. Слушаешь, читаешь, пишешь и, наконец, рисуешь. Это другой уровень познания.

Среди хасидских притч меня поймала и затянула в себя чудесная история «Сумасшедший портной». Сначала я написала об этом рассказе литературоведческую статью, потом увлекла одну из своих дипломниц создать магистерскую работу на соответствующую тему, а когда мне начали сниться сны по этой притче, стало ясно, что надо рисовать иллюстрации.

Образ портного распространен в еврейской культуре. Профессия популярная и мистическая вдобавок. Поэтому этот образ часто присутствует в хасидских притчах. К примеру, история о безымянном мастере кройки и шитья из Лизенска повествует о том, что сам Всевышний со своей свитой приходит послушать произносимые в простоте души слова портного. И от слов этих мир наполняется благословением и радостью.

Чудесная история, произошедшая с портным из Вильны (Вильнюса) во времена Бааль-Шем-Това, неоднократно пересказывалась («Сумасшедший портной», «Благословение портного», «Сладкий портной» и т.п.). Многие детали (место и время действия, выкуп пленных, размеры выкупа, сумасшествие, благословение и исцеление портного Бештом) повторяются. Я иллюстрировала романтическую версию, приведенную Яковом Шехтером в сборнике «Голос в тишине» [Зевин Ш.-Й.; Шехтер Я. Голос в тишине: рассказы о чудесном / Собрал раввин Ш.-Й. Зевин [Текст] / Ш.-Й. Зевин; Я. Шехтер. / Пер. с ивр. и пересказал Я. Шехтер. – М.: Книжники, 2008. – Т. І. – С. 109 – 140. – ISBN 978-5-9953-0001-4].

Конечно, хотелось бы привести весь текст притчи, но указанной книги в электронном варианте пока нет. В качестве подписей к иллюстрациям даны небольшие цитаты, со ссылкой на печатное издание. Вместо текста притчи выложен материал моей литературоведческой статьи [Дмитриева Н.А. Черты волшебной сказки в хасидском рассказе «Сумасшедший портной» Якова Шехтера [Текст] / Н.А. Дмитриева. // Вісник ДІСО. Серія Філологія. Журналістика. Т.VII. 7/2011. – Донецьк: ДІСО, 2011. – С.16-20. – ISSN 1992-2531]

ЧЕРТЫ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ В ХАСИДСКОМ РАССКАЗЕ «СУМАСШЕДШИЙ ПОРТНОЙ» ЯКОВА ШЕХТЕРА
Постановка проблемы. Зарубежные и отечественные литературоведы неоднократно обращались к жанру волшебных сказок. Его исследовали в генетическом аспекте с точки зрения мифологического происхождения (лорд Реглан, Фриз, Пропп и др.), отражения народных обрядов (Сэнтив), отношения к снам (фон дер Лайен, Лайстнер), воспроизведения архетипических паттернов (Фрейд, Юнг, Ранк, Риклин, фон Франц и др.). Волшебные сказки изучались и с точки зрения их бытования и странствования бродячих сюжетов (Аарне, Андерсон, Крон, фон Сидов, Томпсон). Наконец, объектом исследования становились: поэтика волшебной сказки (Ольрик, Кристенсен, Менара, Люти, Пропп, Волкова), структурные элементы и специфика фаэри (Толкин), герои (Мелетинский). Однако элементы волшебной сказки в хасидских историях, написанных Яковом Шехтером по мотивам книги раввина Шломо-Йосефа Зевина (1890 – 1978), еще не рассматривались в отечественном литературоведении.

Целью статьи является исследование свойств волшебной сказки, присутствующих в рассказе о чудесном «Сумасшедший портной» из сборника «Голос в тишине» Якова Шехтера.

2013_art_dmitrieva_002 2013_art_dmitrieva_003 2013_art_dmitrieva_004

Хасидские истории «Голос в тишине» уже в подзаголовке определены автором как «рассказы о чудесном». Волшебная сказка – многогранный жанр, но всегда в ней присутствует чудо, волшебство, фаэри (по определению Дж.Р.Р. Толкина).

Чудо – это связь Божественного и человеческого, когда нечто обыкновенное возможно воспринять с его сакральной стороны, поднявшись до уровня священного. А священное, в свою очередь, не заставляет себя долго ждать и постоянно прорывается в обыденный мир. Бааль-Шем-Тов (раби Исраэль Бен Элиезер, Бешт – основатель хасидского движения в Украине и Польше) говорил, что «различие между чудом и естественным событием заключается лишь в повторяемости» [7, с. 38]. В жизни всегда есть место чуду, да человек не всегда готов его вместить. Познавая нечто, превосходящее людское понимание, мы сталкиваемся с проблемой: оставаясь в категориях меньшего нельзя постичь большее. В результате переживание чуда можно пропустить, объяснив это простым стечением обстоятельств. Всякого рода необычайные явления сами по себе не представляют чудес и обретают характер дивного, то есть божественного (ср. др.-инд. devá-, др.-иран. daēva-, лат. deus, рус. Див в значении «бог»), лишь при определённом способе их восприятия.

События в тексте «Голос в тишине» часто получают статус «чуда». Чудеса творят праведники, потому что цадик угоден Господу, а Бог Израиля неустанно творит чудеса. Цадик – ребе, то есть «учитель» и «видит больше, чем обыкновенный человек» [3, с. 352]. Ему открыта карта сакральных событий и действий. К тому же, с точки зрения хасидизма никого не удивляет, что праведник приказывает, а Всевышний выполняет.

Однако сказками в полном смысле этого слова рассказы о чудесном назвать нельзя. «Хасидская пословица гласит: тот, кто полностью верит во всё, сказанное в этих историях, – простак, тот, кто не верит в них совсем, – отступник. Истина располагается где-то посередине» [2, с. 9]. Сказки – жанр эпический, в котором повествование настолько отдалено от настоящего, что уже не воспринимается как происходившее с кем-то конкретным на самом деле. «Сказка – ложь, да в ней намек...». Но у еврейского народа длинная и прочная память. Я. Шехтер пишет о том, что «если для француза, русского или литовца пятьсот лет – уже древняя старина, а тысяча – истоки, начало существования, то для еврея – новейшая история. А уж хасидские цадики, так те жили просто позавчера.

Тебе кажется, будто ты рассказываешь о делах давно минувших дней, как вдруг звонит телефон и возмущенный внук начинает доказывать, что события эти происходили иначе, и он лично слышал от дедушки, как оно было на самом деле» [3, с. 607].

Жанровое своеобразие хасидских историй в том, что они одновременно имеют элементы и притчи, и летописи, и еврейского анекдота, и сакрального текста (Священного Предания). Все они – о реальных людях. Раввин Адин Штейнзальц (Эвен Исраэль), комментируя «Истории о необычайном» раби Нахмана из Браслава, дает такое определение: «Как правило, хасидская история – это рассказ об определенном человеке, о его праведности, деяниях и святости, о чудесах, сотворенных им, или о словах мудрости, произнесенных им, и о связанных с ним обычаях» [5, с. 13]. Поэтому можно лишь говорить о чертах волшебной сказки, которые присутствуют в хасидских рассказах «Голос в тишине» Я. Шехтера.

2013_art_dmitrieva_005 2013_art_dmitrieva_006 2013_art_dmitrieva_007

Для волшебной сказки характерно обращение к общим онтологическим вопросам бытия, наличие чудес, образов героев, «не подающих надежд» (по терминологии Е.М. Мелетинского), которые из глупцов, чудаков, нищих превращаются в мудрецов. Главные действующие лица зачастую приходятся младшими братьями в семье, поскольку «младший» выступает синонимом «низкий». «Низкий» герой может пребывать в этом состоянии временно, что подготавливает его к дальнейшей духовной и физической трансформации [см. подробнее об этом 4, с. 179-220].

В истории о сумасшедшем портном онтологическая проблематика касается выбора пути навстречу Господу. Человек осознает, что он со-работник Бога, а чудо с Небес тоже нужно приготовить человеческими усилиями.

В образе главного героя рассказа «Сумасшедший портной» переплетаются мотивы анекдотической сказки о хитреце и волшебной сказки о «низком» герое. Прежде всего, этот герой – портной. Архетипический образ портного встречается в сказках братьев Гримм («Храбрый портняжка», «Про умного портняжку») и восходит к мифологическому трикстеру – хитрой, ловкой ипостаси главного божества. «Именно благодаря своей хитрости портняжка побеждает бесов и великанов и женится на принцессе. Поэтому портной – это типичный герой-трикстер, воплощение бога Меркурия. Он соединяет в себе жизнь и смерть, грусть и веселье, ум и глупость» [6, с. 246].

Рассказ «Сумасшедший портной» имеет трехчастную структуру. И в первой его части у главных действующих лиц – портных Йосла и Рувена много общего. Рувен исполняет роль «младшего брата-дурачка» при своем практичном друге Йосле (Йосл и зовет его братом). Герои занимают низкое социальное положение, потому что они евреи в условиях галута (рассеяния) да еще и бедные. Йосл и Рувен даже пропустили пору женитьбы, так как на нормальных невест у них нет денег. А это для еврея совсем аномально, ибо одна из первых мицвот, что заповедал Господь, – плодитесь и размножайтесь [Быт. 9:1]. Оба молодых портных плохо шьют, но Йосл оборотистый и предприимчивый, а Рувен – робкий герой, «не подающий надежд».

И вот портные, как и положено героям волшебной сказки, выходят в путь. Их цель – сокровище. Поскольку это «низкие герои», а дело происходит в XVIII в. во времена Бааль-Шем-Това, они просто хотят заработать денег, чтобы жениться. Однако, как оказывается, их ждет и сражение с «драконом», и спасение «красавицы», и чудеса.

«Дракон» – это ясновельможный пан с буйным, заполошным норовом, у которого от хвастовства и бахвальства что-то помутилось в голове. Он хочет, чтобы свадебное платье его дочери было сшито без примерок. Пан гонит взашей лучших кутюрье из Вильны после первой примерки (еще бы, – детали костюма сметаны на живую нитку), грозит выгнать еврея-арендатора, если тот не найдет других «жидовских» портных. Вот тут-то и выдвигаются Йосл и Рувен. Они побеждают «дракона» незамысловатой хитростью, которая похожа на морок из сюжета сказки о голом короле. Как попало, вкривь и вкось доморощенные швецы за одну ночь ваяют свадебный «мешок» для паненки. Далекий от высокой моды пан очень доволен работой, паненку тоже удается успокоить, еврей-арендатор спасен, друзья-портные получают заказ на пошив всего приданого.

С этого момента в рассказ вплетается новая сюжетная линия. Йосл спит по ночам, а Рувен бдит, идя навстречу своей судьбе. В результате он обнаруживает в заточении у «дракона» «красавицу». Это еврейская девушка, которая вместе с родителями (это же честная еврейская девушка) брошена в панскую темницу. Благородный и простоватый Рувен влюбляется в нее заочно по голосу, кормит узников через окошко и развлекает историями.

Когда портные окончили работу, пан платит им. Но Йосл пускает заработанное на раскрутку собственного бизнеса. А Рувен поступает как «с воза упавший» сумасшедший (по определению Йосла), отдав все свои деньги на выкуп пленной еврейской семьи. Он всё время повторяет, что есть такая мицва (заповедь) о спасении пленных: «Если ты делаешь шаг навстречу Всевышнему, Он приближается к тебе на три» [2, с. 123]. Действия Рувена лишены здравого смысла. Это типичная «глупость» низкого героя волшебной сказки – Иванушки-дурачка из русских народных сказок, который покупает на деньги отца не быков, как старшие братья, а «ненужную скотину» – кошку с собакой и змею Скоробею. Это глупость-чудаковатость божьего человека – юродивого.

Йосл и Рувен могут быть истолкованы как две души человека (каббалистическое учение о двух душах в каждом человеке активно развивал Шнеур Залман): животная и духовная. Духовная душа пытается быть ближе к Богу, а животная – постоянно отводит человека от Него. Мир профанного – удел животной души, но в этом мире – потенциал сакрального. Стремления и помыслы этой души – удовлетворение собственного «Я». Мы рождаемся как биологические существа, а человеческое формируется постепенно. Мудрецы говорили, что злое начало вселяется в младенца при рождении, тогда как доброе приходит лишь в возрасте заповедей. Из-за этой подмены человек может думать, что животная душа, материальный мир – это его «всё». Однако в каждом человеке есть частица Божественного, что побуждает его переступать через эгоцентрические расчеты и двигаться к воплощению подлинного своего предназначения.

Рувен совершает богоугодный поступок, и по закону ожидает награды. Кажется, он даже «точно знает», какой она должна быть. Только на самом деле он исполнял мицву, не потому, что так велит Господь, а потому что он очаровался девушкой, которую даже не видел. Мало выполнить заповедь, надо еще суметь вместить божественные дары, которые являются ее следствием.

В результате классический сюжет о спасении красавицы из плена чудовища волшебным героем претерпевает изменения. Красавица – «сильно заколдована» и оказывается страшилищем. В этом образе прослеживается сказочный мотив подменной жены. Бытовала традиция, когда жениху вначале предъявляли мнимых невест (старых, страшных), среди которых он должен был опознать свою настоящую. Рувен «не узнает» свою Шейну (так как ориентируется на поверхностную внешнюю сторону) и позорно бежит от судьбы. С этого момента начинаются его злоключения и, соответственно, – вторая часть рассказа о «Сумасшедшем портном».

Молодой еврей глубоко разочарован в божественной справедливости, он жалуется на неумолимость судьбы и теряет душевное равновесие. Рувен становится сумасшедшим портным. Его мир плывет, распадается на части (шизофрения дословно «разделение»). Он больше не может шить, так как распалась ткань времен – память не удерживает события. Е.М. Мелетинский отмечает, что мотив дурачка-безумца наиболее сложен. «Этнографии известны примеры почитания ритуального безумия, играющего известную роль в обрядах «посвящения», в шаманизме и т.п. В первобытных легендах почитание безумия, «дурачества» часто сплетается с почитанием магической лени, безделья, подготавливающего к «откровению»» [4, с. 213].

2013_art_dmitrieva_008 2013_art_dmitrieva_009 2013_art_dmitrieva_010

Рувен бесцельно шляется по улицам Вильны. Он грязный, потерянный, забывший своё имя. Это временное пребывание «низкого» героя на самом дне подготавливает его к алхимическому процессу очищения и возрождения на новом духовном и физическом уровне. Не случайно имя портного стерлось из памяти горожан. Смена имени при инициации, переходе через границу детство-взрослость, холостой-женатый, жизнь-смерть – типичная черта восхождения на новый уровень в мифологической картине мира. Аврам стал Авраамом после установления завета с Эль-Шаддаем (Богом Всемогущим). А Рувен стал Реувеном, когда сделался одним из первых учеников Бааль-Шем-Това (дословно «Знающего Доброе Имя Божье»).

Сумасшедший портной – нищий=мертвый («с нищим не считаются, подобно тому, как не считаются с мертвым» [3, с. 130-131]). Но его благословение приносит колоссальную удачу в делах жителям Вильны. Тут прослеживается идея, что в маленьком простом человеке заложены большие божественные возможности праведника (он наделяет счастливой судьбой), поскольку Господь уже приблизился к нему на три шага. Сумасшедший нищий – скрытый праведник (нистар) – один из самых популярных образов в хасидском фольклоре. Нистар необычайно скромен и часто сам не знает о том, что наделен божественной силой раздавать благодать. Подобный образ есть развитие варианта мифологического сюжета, в котором божество может находиться среди людей под личиной «низкого» существа.

В третьей части рассказа «Сумасшедший портной» Рувен попадает к Бешту, который чудесным образом исцеляет его, собрав в целое распавшиеся фрагменты сознания. Мир и все сущее в нем нуждается в постоянном исправлении (тикун). Исправление совершается, когда нечто или некто исполняет заповеди. При этом часто достаточно легкого толчка, чтобы изменился вектор движения, и предмет оказался на своём месте. Бывший «свихнувшийся» портной становится хасидом цадика. И скоро его уже зовут раби («учитель») Реувен. Хасид Реувен смотрит иными глазами, чем портной Рувен. Он уже «прозрел».

Но для полноты еврею, поднявшемуся из «низкого» состояния, необходима женская половина, ибо «не хорошо быть человеку одному» [Быт. 2:18]. На этот раз герой не бежит от своей судьбы и по слову учителя Бааль-Шем-Това едет знакомиться со своей суженой.

В том, что Шейна отвергает всех претендентов в мужья, ожидая своего спасителя, «доброго как Аарон» и прекрасного «как рабби Йоханан», присутствует обрядовый мотив выбора жениха. Девушка в данном случае может опознать суженого только по голосу. Поскольку все герои уже «созрели», далее по закону жанра следует сюжет «узнавания» потерявшихся влюбленных.

В результате проведенных исследований мы пришли к следующим выводам. В рассказе «Сумасшедший портной» из сборника хасидских историй о чудесном «Голос в тишине» прослеживаются черты волшебной сказки, образ «низкого» героя имеет социально-бытовую основу с мифологическими чертами. Однако логика хасидских рассказов уводит читателя от привычной последовательности событий, присутствующей в волшебной сказке: «низкий» герой, преображается, совершает подвиг или хитростью спасает от злых сил нуждающихся и получает награду. Дела портного Рувена первоначально не очень-то и плохи. Он среднестатистический молодой человек, портной и еврей хитростью побеждает злодея. А дальше начинаются испытания: материальные убытки, разочарование в любви, психическое расстройство. Но герой, «не подающий надежд», уже сделал свой выбор – шаг навстречу Всевышнему – это возвышает его душу. Так начинается путь праведника. Встреча с цадиком чудесно преображает «куколку в бабочку» и рождается новый раби – «учитель».

Литература:
1. Библия [Текст]: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. / Каноническое юбилейное издание к 2000-летию Рождества Христова. Синодальный перевод. – М.: Свет на Востоке, 2000. – 1136 с. – ISBN 3-935435-01-0
2. Зевин Ш.-Й.; Шехтер Я. Голос в тишине: рассказы о чудесном / Собрал раввин Ш.-Й. Зевин [Текст] / Ш.-Й. Зевин; Я. Шехтер. / Пер. с ивр. и пересказал Я. Шехтер. – М.: Книжники, 2008. – Т. І. – 544 с. – ISBN 978-5-9953-0001-4
3. Зевин Ш.-Й.; Шехтер Я. Голос в тишине: рассказы о чудесном / Собрал раввин Ш.-Й. Зевин [Текст] / Ш.-Й. Зевин; Я. Шехтер. / Пер. с ивр. и пересказал Я. Шехтер. – М.: Книжники, 2010. – Т. ІІ. – 752 с. – ISBN 978-5-9953-0050-2
4. Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки [Текст] / Е.М. Мелетинский. – М. – СПб.: Академия Исследований Культуры, Традиция, 2005. – 240 с. – ISBN 5-94396-015-5
5. Рассказы о необычайном раби Нахмана из Браслава [Текст] /Ком. раби Адина Штейнзальца. – М.: Институт изучения иудаизма в СНГ, 2000. – 320 с. – ISBN 5-900309-09-6
6. Франц М.-Л. фон. Архетипические паттерны в волшебных сказках [Текст] / М.-Л. фон Франц. – М.: Независимая фирма «Класс», 2007. – 256 с. – (Библиотека психологии и психотерапии). – ISBN 978-5-86375-146-7
7. Хасидская мудрость [Текст] / Сост. В.В. Лавский. – М.: Алетейа, 1999. – 280 с. – ISBN 5-89321-046-8

Эта информация на странице Центра в Facebook - «Сумасшедший портной» в иллюстрациях Н. Дмитриевой